Неточные совпадения
Сна как не бывало. На биваке поднялся шум. Голоса людей смешивались с лаем
собак. Каждый старался рассказать, что он видел. Загурский говорил, что видел кабана, а Туртыгин спорил и доказывал, что это был медведь.
Собаки отбегали от костра, лаяли, но тотчас же возвращались обратно. Только перед рассветом они немного
успокоились.
Отбежав немного,
собака снова вернулась назад и тогда только
успокоилась, когда убедилась, что я иду за ней следом.
Собаки долго не могли
успокоиться.
—
Успокойтесь, Майзель! — уговаривал расходившегося старика набоб. — Этот господин поступил очень находчиво — и только… А Сарматов жестоко проврался! Я думал, что он совсем оторвет себе голову… А как фамилия этого господина, который прогнал вашу
собаку?
Гаврило прибежал в страшных попыхах, приказал им всем оставаться тут до утра и караулить, а сам потом ринулся в девичью и через старшую компаньонку Любовь Любимовну, с которой вместе крал и учитывал чай, сахар и прочую бакалею, велел доложить барыне, что
собака, к несчастью, опять откуда-то прибежала, но что завтра же ее в живых не будет, и чтобы барыня сделала милость, не гневалась и
успокоилась.
Боль была настолько сильна, что и прелесть окружающего перестала существовать для меня. А идти домой не могу — надо
успокоиться. Шорох в овраге — и из-под самой кручи передо мной вынырнул Дружок, язык высунул, с него каплет:
собака потеет языком. Он ткнулся в мою больную ногу и растянулся на траве. Боль напомнила мне первый вывих ровно шестьдесят лет назад в задонских степях, когда табунщик-калмык, с железными руками, приговаривал успокоительно...
Она с лаем выскочила из своего убежища и как раз запуталась в сети. Рыжий мужик схватил ее за ногу. Она пробовала вырваться, но была схвачена железными щипцами и опущена в деревянный ящик, который поставили в фуру, запряженную рослой лошадью. Лиска билась, рвалась, выла, лаяла и
успокоилась только тогда, когда ее выпустили на обширный двор, окруженный хлевушками с сотнями клеток, наполненных
собаками.
—
Успокойся, это кровь твоей
собаки. К делу, боярин! Заря занимается. В последний раз спрашиваю тебя: хочешь ли укрыть у себя друга своего или оставить его у меня, в опасности?
Успокоившись, нарезал он из бумаги, в меру монет, несколько кружков, переложил ими вычищенные монеты, потом, вздохнув, как будто разлучаясь с другом, свернул золото в старые обвертки, с другим вздохом уложил милое дитя в гроб его до нового свидания и готовился вдвинуть ящик на прежнее место, как вдруг
собаки залились лаем и, немного погодя, сторож затрубил в трубу.
Охотник дает время ястребу опомниться, оправляет его растопыренные от злости крылья, и, когда он перестанет когтить руку и совсем
успокоится, заставляет
собаку приискать новую перепелку: где их много, особенно около просянищ, там попадаются они на всяком шагу.
Когда они шли по селу, дряхлые старики, старухи выходили из изб и земно кланялись, дети с криком и плачем прятались за вороты, молодые бабы с ужасом выглядывали в окна; одна
собака какая-то, смелая и даже рассерженная процессией, выбежала с лаем на дорогу, но Тит и староста бросились на нее с таким остервенением, что она, поджавши хвост, пустилась во весь опор и
успокоилась, только забившись под крышу последнего овина.
Будочник прислушивался. В темноте с разных сторон, на разные голоса стучали трещотки, лаяли
собаки. Темнота кипела звуками… Сомнения будочника исчезали. Огонек в окне угасал, и будка становилась явно нейтральным местом по отношению ко всему, что происходило под покровом ночи… Трещотки постепенно тоже стихали…
Успокаивались собаки… Ночные промышленники спокойно выходили «на работу»…
Выгнав нахлебников, он
успокоился и начал мести двор. Изредка он выглядывал на улицу: лошадь и
собака, как вкопанные, стояли у забора и уныло глядели на ворота.
Да вы с ума сошли!» — «Нимфочка, говорю,
успокойся, прими резон…» А она как крикнет вдруг: «Уйдите, уйдите сейчас с вашей противной
собакой!» — «И уйду», — говорю.